призрак

Не хлебом единым... Записки нетрезвого очевидца

Previous Entry Share Next Entry
Зиновьев Александр Александрович
призрак
prizrak777
23891

Участвовал в Великой Отечественной войне с 1941 года в составе танкового полка. Однако к началу войны его полк не успел получить танки и поэтому воевал фактически как стрелковая часть. В конце 1941 года Зиновьев попал в авиационную школу, где осваивал специальность летчика-истребителя. Школу окончить не успел, так как в 1942 году был возвращен в танковые войска. Однако затем возобновил обучение в авиационной школе, откуда был выпущен в 1944 году как лётчик-штурмовик. Продолжил воевать в различных штурмовых полках на самолёте Ил-2, прошёл Польшу, Германию, был в Чехословакии, Венгрии, Австрии. Последние боевые вылеты совершил в ходе Пражской операции по уничтожению крупной группировки немецких войск генерал-фельдмаршала Шёрнера. Имел 31 боевой вылет, был награждён орденом Красной Звезды и другими орденами и медалями. Завершил войну в 1945 году в Берлине в звании капитана.


"Я... родился в 1922 году, вырос на идеалах коммунизма. Я не был никогда апологетом того общественного устройства, какое складывалось в России после 1917 года. Но я рос в нем, усваивал его лучшие идеалы, делал из себя человека, которого можно назвать идеальным или психологическим коммунистом. Идеальным коммунистом мы считали тогда человека, живущего и трудящегося во имя интересов коллектива и всей страны, готового жертвовать ради своего народа всем личным, довольствующегося малым, не стремившегося к собственности и карьере и т. д. Я и сейчас придерживаюсь этих принципов. Для меня, например, до сих пор нет ничего ненавистнее собственности, хотя и живу на Западе."
"Завтра", 1993, № 2

"Диссидентское движение было организовано Западом. Это была первой попыткой создания "пятой колонны"... Интеллектуальный и моральный уровень их был не высок. Когда я оказался на Западе, то убедился, что на 90 % это шкурники."

Александр Александрович Зиновьев

Мокрый снег белил окопы. Бил в лицо. Глаза слепил.
Сытый лектор в полушубке о грядущем речь вопил.
Он на подвиги и жертвы битый час нас вдохновлял.
По бумажке называя, кто геройство проявлял.
Лектор кончил. И уехал. Командир сказал, пора.
Кто-то выругался смачно. Кто-то запищал, ура.
Что положено, мы взяли. Смертью павших всех зарыв,
Залегли под мокрым снегом, в ожидании застыв.
Только лектор наш знакомый с этим делом не шутил.
Орденов и повышений штук полсотни отхватил.
Своим именем и рожей по газетам замелькал.
И начальником великим надо всеми нами стал.
Мне-то что? Какое дело? Пусть считается - герой!
Только в голову приходит мне вопрос один порой.
Объясните по науке, происходит это как?
Он же был сачок, подлиза, трус, доносчик и дурак!


Кружку спирта закусил я рукавом.
Дым махорки - облака под потолком.
И коптилки еле светится огонь.
Тары-тары без конца скулит гармонь.
Мне везет. Со мною есть сегодня ты.
У ребят об этом даже нет мечты.
Пусть скорей дежурный делает отбой.
Потемнее уголок найдем с тобой.
Я шинель свою на землю положу.
В жизни первый раз, люблю тебя, скажу.
А ребята не уснут и будут ждать,
Все потребуют в деталях рассказать.
Тебе утром, говорит она, в полет.
И какой, скажи, пожалуйста, расчет
Мне с тобой напрасно время проводить.
Может, даже будет неча хоронить.
Так что Вы уж извиняйте, лейтенант.
Ждет меня для этой цели интендант.
Для меня к тому же слишком ты хорош.
Жив останешься - красавицу найдешь.
Лишь под утро я в звено свое вернусь.
Далеко запрячу злость свою и грусть.
И небрежно им скажу: сама дала.
И представьте, братцы, целкою была.
А себе скажу, гороховый ты шут,
Для тебя открыт всего один маршрут.
Не пиши обратный курс себе в планшет.
У тебя обратно курса в жизни нет.



Скажи мне, почему фронтовики молчат,
Когда военный подвиг превозносят,
Или невнятно что-нибудь мычат,
Когда об этом их другие просят?

Я знаю, что война - не карнавал,
А голод, холод, тяжкие мученья.
Но все же и в походе есть привал,
И на войне бывают приключенья?

Бывают. Если, сытого сытей,
Ты в безопасности в стратегию играешь.
И за счет несчитанных смертей
Ордена и славу огребаешь.

Если при хлебах в тылу притих.
Если - в штаб пристроившийся сука.
А для миллионов всех других
Война есть одуряющая скука.

Штурм, атака, - это для юнца.
Это - для газет и для экрана.
Война есть ожидание конца.
Души незаживающая рана.

Банальна суть. Убитые молчат.
Живой пройдоха подвиг превозносит.
Случайно уцелевшие ворчат,
Их вспоминать давно никто не просит.

Не чувствуя за прошлое вины,
Плетут начальники военную науку.
И врут писатели романтику войны,
Очередную одуряющую скуку.

?

Log in