призрак

Не хлебом единым... Записки нетрезвого очевидца

Previous Entry Share Next Entry
Любовь советского моряка.
призрак
prizrak777
DSC00039

Стук сердца через раз
Иллюзиями сердце не обманешь
Пожизненно без губ твоих и глаз
Пожизненно ты болью моей станешь.
(с)

Странно, но всегда легко писать в том же блоге ЖЖ, нечто негативное, о том, что у всех в головах и на устах, об очередном украденном миллиарде "плохими парнями" из власти, о "грязном Гарри"- депутате, Украине и Обаме, Путине. Тут главное побольше ехидства, негодования и это будет читаемо, в топе, тренде и обсуждаемо.
Куда трудней и наверное это уже мало кому интересно, пишешь в большей степени даже для себя, это написать и передать простые человеческие чувства, эмоции, то, чего сегодня так мы все стыдимся, а может их уже и нет попросту.

Эта незатейливая история наверное типичная, возможно кто-то имел подобное в своей жизни, когда казалось бы мимолётная встреча, искорка чувств, любви и надежды между двумя душами из параллельных миров, западает в сердце на всю жизнь и вспоминается на всей её протяжении, как очень светлый момент. Подобному и я раз был свидетель. Все имена изменены и любое совпадение случайно.

Профессия моряка, в ней всегда незримо присутствует женщина, какие бы там не были приметы о плохом предзнаменовании, если на судне представительница прекрасного пола. Это всегда фото на переборке в рамке индивидуального расписания по тревогам, что вызывает неудовольствие старпома при обходе кают - не положено. На которое смотришь и мысленно разговариваешь долгие месяцы перед коротким сном, выключением над коечного светильника и забытья во сне перед очередной вахтой, когда до возвращения домой ещё долгие месяцы.

Плохо и в тоже время хорошо, это когда у тебя кто-то оставлен на берегу. Но когда человек попадает в море, в многомесячные рейсы в 17-18 лет, не имея ещё не малейшего опыта любви, тех же чувств, на что имеют возможность его сверстники на берегу, бывают интересные ситуации.

Тот рейс отработали в зоне Канады, в районе о.Сейбл на хеке. Место далеко не самое комфортное для промысла, постоянные туманы, что бака не видно, довольно сплочённая группа судов в небольшом районе промысла, присутствие на борту канадского наблюдающего инспектора, парня хоть и неплохого, но чётко исполняющего свои обязанности. Но тем не менее план перевыполнили, пай был неплохой, премия 60% была в перспективе. И вот последний трал, все положенные ритуалы, последний ящик рыбы в каюту капитану в обмен на пару бутылок водки на всю смену и благодарность за работу, прощание по УКВ со своим коллегами штурманами с других судов на промысле, взаимные пожелания и т.д.
Впереди был переход в Мурманск через Атлантику и заход в порт Абердин(Шотландия) для отдыха экипажа. В то время СССР это был довольно гуманный жест власти, дать после 175 суток рейса хоть три дня для захода и отдыха экипажа. Обычно, если экипаж менялся в инпорту самолётом, то отдых и смена совмещались.

Абердин тогда считался цивильным, но явно не коммерческим заходом. Лучшие портом для отоварки, где процветала беспошлинная торговля, был Лас-Пальмас на Канарских островах. Моряки промеж себя называли его Лас-Пальтос.
В Абердине всё было цивильно, всё качественно, не было маклаков с их дешёвым ширпотребом. По нашим тогдашним деньгам, 150-ти фунтов за пол года рейса в среднем, особо много не накупишь, но одеться, попить замечательного пива "Гиннес" или "Спешл" в доступных при портовых пабах, можно было вполне.

В том рейсе у нас был камбузником(юношей, как ещё называют на флоте) можно сказать ещё мальчишка, только окончивший 6 ГПТУ, готовившее рядовой плавсостав для флотов Мурманска, по специальности повар. Довольно весёлый и ещё по детски наивный, но тем не менее работящий, неплохой малый Лёшка. Он замечательно жарил рыбу, варил уху на чай, как это принято, не ленился это делать ежедневно. Пару раз и довольно прилично, подменял приболевшего шефа на камбузе. Лёша был самым молодым в экипаже, у многих дети были старше, а то и внуки уже близко к этому возрасту. Поэтому несмотря на всю вроде бы суровую обстановку рейса, явно не располагающую к сентиментальности, к Лёшке относились снисходительно. Запомнилось его день рождение в рейсе, 18-летие. Которое мы отмечали втихаря, в электромастерской, предоставленной нам по случаю электромехаником, брагой из чайника с омарами. За то и другое могли последовать кары, по сравнению с которыми кары небесные ерундой показались бы. За омаров, которые попадали порой в трал и которые по тамошним правилам рыболовства Канады, без разницы живые они или мёртвые, но мы обязаны были выбросить за борт, вообще мог быть гигантский штраф и скандал на уровне руководства страны и властей Канады. Такие случаи имели место быть. Но, умудрялись обмануть и бдительного канадского инспектора, вкусив втихаря этот деликатес - омара, как и замутить брагу в недоступном для бдительного ока помполита месте.
Малый он был неунывающий, по детски наивно-любознательный и это был первый его заход в жизни. Первое знакомство с Западом. Впереди по приходу в Мурманск его уже ждала повестка в армию, с большей долей вероятности попасть на флот, где тогда служили три года и служба была далеко не лёгкой.

В то время, как нынче свободно сойти на берег в инпорту советскому моряку, в одиночку было нельзя, это было нечто из ряда вон выходящее. Не доверяла нам власть и под видом "заботы" о нас при нахождении во "вражеском" и "чуждом" нам мире капитализма, все обязаны были ходить в увольнение на берег тройками-четвёрками, во главе с кем-нибудь из ком.состава судна. Это сегодня смешно, а тогда все эти инструктажи помполита перед заходом, всевозможные журналы, где должен расписаться, что знаешь, как себя должен вести советский моряк в "тылу врага", что если "убежит один - расстреляют весь барак", смеха и радости не вызывали.

Я был тогда третьим штурманом, не намного старше Алексея в свои 23 года, не особо на хорошем явно счету у нашего помполита, из-за моего языка, моих неудобных для него вопросов во время судовых собраний, из-за нежелания стать членом КПСС для дальнейшей карьеры и много ещё чего другого. Но тем не менее ком.состав и был расписан, как старший группы для увольнения в Абердине. Каково же было моё удивление, когда читая вывешенный список групп и расписания увольнений на берег, я обнаружил в своей группе Алексея и довольно уже в зрелом возрасте, отдавшего всю жизнь морю, известного любителя горячительных напитков на берегу, старшего палубного матроса именуемого по отчеству, как знак уважения - Васильевича.

И вот Абердин. Зашли мы по полной воде, зайдя в дельту реки, где была обустроена довольно интересная система доков и шлюзов в дельте реки Ди.
Абердин замечательный, с красивой старинной готической архитектурой шотландский город. Тут и свои шотландский фунт, и свой язык, хотя и официальным считается английский. Старинный, пятнадцатого века основания знаменитый университет, старинные готические соборы. Ну и конечно на каждом шагу пабы, супермаркеты где у нас тогдашних советских людей глаза разбегались. Мне и потом приходилось в нём бывать пару раз и всегда вспоминаю этот по своему, как и Мурманск в серых тонах неприветливой погоды - город, в этом они схожи.

Сменившись в положенное время с вахты, получив предварительно причитающуюся нам за рейс валюту у второго штурмана, который вёл финансовые дела на судне, переодевшись, расписавшись в журнале инструктажа помполита, мы наконец за многие месяцы впервые сошли с борта нашего судна. Те, кто ходил в море, наверняка поймут чувства человека ступившего на землю после многих месяцев рейса, среди одних и тех же лиц, монотонных будней. А тут красивый город, другие люди. Всё это шокирует в первый момент.

Первое что мы сделали, это по настоянию более опытного Васильевича, зашли в первый же около порта паб, чтобы пропустить по бокалу "Гиннеса" для снятия стресса. В пабе оказалось, что мы не одиноки и уже сидели другие коллеги с нашего экипажа.

Взяв по бокалу тёмного, плотного и хмельного напитка, мы присели за отдельный столик. Обстановка была явно не привычная для нас. "Эх пиво замечательное, но пить его с солёным арахисом, а не ершом или хотя бы воблой - это извращение!" - произнёс Васильич жахнув в один присест пол бокала не отрываясь. Мы с Лёшкой сидели и помалкивали, осматриваясь вокруг в явно непривычной для нас обстановке. "И вообще бабы у них тощие и рыжие, как вот на такой жениться, к примеру, хотя бы временно?!" - заявил Васильевич добив до дна окончательно первый бокал и направившись к стойке бара за вторым. "И вообще скучно тут, морду никто не бьёт, как у нас в "Клюкве" или на "больничке" в Мурманске" - подытожил он вернувшись за стол со вторым. В этих вопросах мы были не осведомлены и поэтому с Васильичем в спор не вступили, дипломатично промолчав.
Допив пиво решено было двинуться дальше в город.

Зайдя в какой то довольно большой многоэтажный супермаркет, с его для нас диковинными эскалаторами, виденными нами только в метро, но не в наших универмагах, мы попали в "царство шмоток" и "разврата потребления капитализма". Мы стояли и зачаровано смотрели в отделе продажи свитеров. Замечательных свитеров из шотландской шерсти, прикидывая свои финансовые возможности, вслух рассуждая о непонятных нам ценниках со скидками. И тут за спиной раздался мягкий голос на русском с акцентом, но вполне понятном. "Это распродажа, смотрите цену которая не перечеркнута." Обернувшись все втроём, нашему взору предстала милая девчушка лет 17-18 с виду, в коротком чёрном полу пальто, стрижкой и большими карими глазами. "А вы русские" - спросила девушка - "С России? Моряки?"
"С России! Рыбаки!" - почти хором ответили мы, ошалев от такого видения и внимания к нам, для нас после стольких месяцев моря неземного существа. Были забыты тут же все инструкции помполита - не вступать не в какое общение с незнакомыми людьми, тем более говорящими на русском, во избежание провокаций коварного Запада. Ну как тут можно не вступить в общение? Это каким уж "советским моряком" надо быть, из какого сплава?

Между тем девушка осмотрев нашу компанию, довольно детскими наивными большими глазами, остановила свой взгляд на нашем Лёшке. Тут уж взаимное внимание и первую искорку в их глазах, было не скрыть даже для нас с Васильичем.
"Меня зовут Паула, по вашему Поля, русский изучаю в университете, в котором я учусь" - без комплексов и смущения заявила она нам. Лёшка явно засмущался, но бдительный Васильич тут же ему приглушённо, но уверенно рявкнул - "Лёша к тебе же дама обращается, ты хоть представься и нас представь заодно, не позорь нас одичавших". "Лёша, а это Вадим и Васильич" - смущённо сказал он. Поля тут же помогла нам в приобретении свитеров, объяснив размеры и скидку. Отоварившись, мы уже вчетвером покинули супермаркет.

Выйдя из супермаркета, мы тут же согласились на предложение Васильича зайти в ближайшее кафе или паб, чтобы отметить первые покупки. Поля немного смутившись, но всё же согласилась пойти с нами, тем более Васильич заявил, что она теперь наш гид и переводчик, и бросить нас тут, в незнакомом городе, за границей, будет не гуманно с её стороны.

В кафе Лёшка и Поля щебетали, как две птицы не разлучницы, абсолютно не замечая нас с Васильичем. Ну, а мы видя такое, тактично не встревали в их общение.
Выйдя из кафе и погуляв ещё немного по городу, о котором нам не мало интересного поведала Поля, мы были вынуждены всё же направится в сторону порта, увольнение для нас в инпорту в то время было разрешено только до 19 часов. После 19 советскому моряку находится в городе кап. страны было тогда недопустимо, видимо там происходило нечто, что должно было подорвать наши устои строителей коммунизма.
Поля и Алексей шли впереди нас под руку, прижавшись друг к другу. У трапа судна они простились, договорившись встретиться завтра, когда мы опять будем иметь возможность пойти в город.

Естественно по прибытию на борт об этом нашем знакомстве я помполита в известность не поставил, предварительно проконсультировавшись у Васильича, на что он буркнул, что идиоту с партбилетом не надо ничего говорить и без нас он весь извёлся уже от бдения за моральным обликом экипажа в инпорту.

После ужина, я заступил на вахту и поднялся на мостик, выйдя на крыло покурить. Интересное такое ощущение после пяти с лишним месяцев рейса, всё выключено, не работают приборы, тишина, молчит УКВ радиостанция "Рейд". Вокруг панорама города в огнях, там течёт какая то неведомая нам жизнь, которую так хотелось тогда хоть одним глазом посмотреть самому.
Поднялись ко мне и Алексей с Васильичем. Парень явно был под впечатлением этого дня, знакомства с Полей. Видно было по нему, что он взволнован. "Любви нам только тут не хватало. Может его завтра к проституткам сводить втихаря? Дело ведь молодое, глядишь и успокоится, а Владимирыч, как думаешь?" - вполголоса в сторонке говорил мне Васильич. "Зачем? А смысл? И пойдёт ли он? Это ведь его видимо первое чувство, правда не в самом подходящем месте, но сердцу не прикажешь. Ты себя то вспомни, ведь не всё же в "Клюкве" морды бил и по бабам таскался? Будь уж что будет." - ответил я ему. "А если рванёт?". "Да и пусть рванёт. Ты на пенсию пойдёшь, хватит с тебя морей, но а для меня, каждый рейс последний. Пусть хоть кто-то счастлив будет может" - подвёл черту нашей беседы я.

На следующий день, после обеда, выйдя с порта мы тут же увидели одиноко стоящую фигурку Поли. Девушка ждала Алексея. Нарушив все инструкции, я заявил, что вместе нам явно неуместно, мы с Васильичем пойдём уж сами за покупками и посидеть в пабе, ну а вы вместе идите. Правда взяв с Поли обещание и условившись встретиться в 18.00 не доходя квартал до порта. Так как у нас вечером отход и если Алексей опоздает, то будут проблемы не только у него, но и у меня с Васильичем.

В 18.00 мы встретились в условленном месте, я не стал расспрашивать Алексея и Поли, как они провели день, по их лицам и так было ясно всё. В них была и искреннее чувство, и тоска, боль от неизбежного расставания. В голову почему то упрямо лез отрывок из оперы "Юнона и Авось", "ты меня никогда не за будишь! ......". Вроде и дома будем через чуть больше недели, конец рейса, а глядя на них почему-то защемило на душе.

Вчетвером мы пошли до самого трапа. На крыле мостика стоял капитан Иван Сергеевич, человек довольно не сентиментальный, но с любопытством смотревший на нашу компанию. Поля и Алексей, остались на причале у трапа, а я поднялся на мостик. "Любовь?" с интересом он спросил первое что у меня. "Наверное" - лаконично ответил я. "Да и главное так вовремя, в таком месте. Нет, я конечно одобряю, но как наш "партийный батюшка" к этому отнесётся?" - высказался мастер. Судно было готово к отходу, запущен главный двигатель, уже стоял по местам согласно расписания экипаж, оставалось только поднять парадный трап у которого стояли Алексей и Поля. На мостик поднялся помполит, выйдя на крыло и увидев влюблённых, он тут же явно занервничал. "Иван Сергеевич, почему не подымают трап? Почему камбузник с какой то девицей на причале, а не на борту?" - заверещало партийное око. "Да пусть ещё хоть десять минут попрощаются, ведь не увидеться же больше в этой жизни. Пропади она пропадом!" - ответил мастер. "Не понял Вас, Иван Сергеевич, а если он ....." - не унимался помполит. "Не если! И вообще шёл бы ты отсюда в низа проверить остальные ли на месте, а тут и без тебя управимся." - отрезал Иван Сергеевич. Позеленев от злости "партийный батюшка" убыл с мостика.

Через десять минут Алексей поднялся на борт оставив на причале одиноко стоящую Полю. Народ встретил его молча, но в глазах у всех было сочувствие.
Мы отошли от причала, отдав последний носовой шпринг и пошли на небольшом расстоянии, медленно вдоль причала, а затем вдоль выдающегося в море мола. Поля всё это время сначала шла, а затем ускорив шаг, стуча своим туфельками, сопровождая нас. Мол закончился, а впереди было Северное море и маленькая фигурка Поли у маяка, махающая косынкой, становилась всё меньше и меньше, пока совсем не растворилась.

По приходу Алексея списали и он ушёл на службу. Его больше не встречал. Васильич уйдя на берег, на пенсию, умер через пол года земной жизни. В Абердине я был ещё пару раз, заходил в кафе, в котором сидели вместе с Алексеем и Полей, думал за бокалом "Гиннеса", как могла бы сложиться их прежде всего судьба сделай они тогда другой выбор.


  • 1
спасибо
у Вас отличный слог

  • 1
?

Log in

No account? Create an account