Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

призрак

ТЕЛЕФОН

Случается, кто-нибудь звонит и спрашивает:
— Это кто?
Я придумал гениальный ответ, который просто загоняет звонящего в ступор:
— Где?


Самое интересное другое. Вот взять меня, я уже прожил куеву тучу лет и древний, как окаменелое говно доисторического мамонта, извиняюсь.
Я прекрасно помню время, когда телефон был в квартире предметом социального статуса. Ни какого Интернета и в помине не было, а был коллективный вынос мусора по расписанию, в приехавшую "чудо-машину, попутно с общением с соседями и была программа "Время" в 21.00 где миллионы смотрели, как всё прекрасно в своих ободранных конурах, когда обои то нормальные были дефицитом.
Нынче произошла какая то метаморфоза, телефон - теперь это не предмет престижа и роскоши, а внешний раздражитель.
Он по сути уже стал одним из органов чувств человека, как слух, зрение, вкус, обоняние. При его отсутствии ты начинаешь чувствовать тут же некий дискомфорт.
А ведь было время когда на весь подъезд было два-три счастливца им обладающим. К ним смущаясь порой ходили и просили позвонить в случае крайней необходимости, что уже ставило владельцев телефона в привилегированное положение.
Чтобы установить телефон у себя в квартире надо было быть или партийным функционером, или важным начальником, представителем правоохранительных органов, всем остальным для его установки надо было стоять в очереди годами.
Были конечно и общественные телефоны в будках, но как правило, чуть в стороне от центральных улиц, они часто становились предметом вандализма. Поэтому даже пр наличии заветных двух копеек, а затем пятнадцати, надо было ещё найти в рабочем состоянии телефон-автомат.
Попав первый раз за границу в далёком 81-м, меня не меньше поразили аккуратные телефонные будки, с толстыми справочниками в них лежащих и то, что оказывается с них можно было позвонить в любую часть света.
Сегодня наверное при тотальной мобильной связи уже мало кто и помнит, как выглядели телефоны буквально лет двадцать назад.



Это из раннего детства. Именно такие тогда аппараты по две копейки, были массово по стране и в нашем Мурманске.



Один из самых распространенных таксофонов на территории СССР. Производитель - "Пермский телефонный завод". Состоял из пяти основных частей: корпуса, отсека копилки; микротелефонной трубки; отсека монето-контрольного устройства с блоком электрических цепей и дискового номеронабирателя.
Это уже более современная модель телефона-автомата, по 15 копеек и без возврата, в случае сбоя и других проблем телефонной связи. Но находились умельцы используя монетку на лески и извлекая её после соединения и звонка.




Наличие герба СССР говорил о высоком статусе его владельца, как правило подобные аппараты были в кабинетах высокопоставленных чиновников и партийных функционеров.



Телефонный концентратор, СССР, 1960е годы. Подобный аппарат я ещё застал и помню в кабинете начальника отдела кадров. Вид он имел номенклатурный-внушительный.


Телефонный аппарат СССР, 1950е годы. Имея довольно крепкий корпус и вполне надёжное устройство, эти аппараты прослужили не один десяток лет.


Телефонный аппарат без номеронабирателя, СССР, 1960е годы


Телефонный аппарат СССР, 1970е годы. Подобный был у моей бабушки за который она жутко переживала, вернее не столько за сам аппарат, а то, что мы тогдашние сорванцы любили по нему побаловаться, потроллить, как сказали бы нынче, но это отдельная тема, приколов и комических ситуаций было много. Ну кто из детства 60-х - 70-х имея доступ к телефону хоть раз не баловался с его помощью?






ТАН-70-1. С кнопкой для отключения микрофона.


ТА-68. Один из самых популярных аппаратов в СССР.


ТА-72 Надёжный и простой аппарат.


Кнопочный аппарат "Спектр-201м". Точно такой был у меня в начале 90-х. На смену ему уже пришла "Русь" с АОН и всяческими наворотами. Ну а затем наступила эпоха мобильной связи, оставив в прошлом эти некогда престижные атрибуты связи.


Первый мобильный телефон в СССР Куприянова 1957 год.
призрак

ТОРТ ИЗ ДЕТСТВА



Торт в СССР был больше, чем торт. Это был венец пиршества, апогей благополучия. Поэтому в него клали всего и побольше: много бисквита, орехов, варенья, крема, из которого сверху заворачивали розовые, белые и зеленые розочки.


Исторически русской кухне свойственно весьма ограниченное употребление сладостей. На массовом, демократическом столе даже в начале XIX века не было никаких тортов, кремов или суфле. При этом назвать русский десерт скудным — нельзя. Под словом «десерт» понимали желе, муссы, кисели, пудинги, пироги, блины и фрукты – скажем, запеченные яблоки или крутоны из белого хлеба с консервированными фруктами. А вот торт, как десерт практически не воспринимали. В кулинарных книгах можно было найти, разве что торт из печенья или из творога. Торт как таковой – не сразу вошел в рацион советского человека. Вот посмотрите – в «Книге о вкусной и здоровой пище» 1939 года лишь два упоминания о нем – «торт из печенья» и «творожный торт». И тот, и другой оставляют странное впечатление блюд, собранных из подручных средств. Но уже в издании 1953 года все становится на свои места. Появляются знакомые нам торты бисквитные, миндальные, лимонные, песочные, ванильные и т.п.

Так мало-помалу изящные десерты завоевывают вкусы россиян. И уже с середины 50-х, торт в СССР – непременный атрибут праздничного стола. Одни названия чего стоили: «Наполеон», «Сказка», «Абрикотин», «Рог изобилия». Советские торты были помпезными, словно создавали образ «сладкой» социалистической жизни. Что и говорить, в создании этого чувства советская кулинария вполне преуспела. Торт тогда был больше чем просто сладкий десерт, он был неким символом благополучия и достатка. Эти бисквитные изделия с масляными розочками сохранились и сегодня. Главное покупать их в проверенном месте, где честно делают крем из масла, а не из маргарина.

Торт «Киевский»



В 1956 году работники киевской кондитерской фабрики им. Карла Маркса Константин Петренко и Надежда Черногор создают советскую сладкую легенду – торт «Киевский». Он состоял из воздушно-ореховых коржей, в которых применялось до 5 сортов орехов. Кроме того для приготовления коржей использовались предварительно заквашенные белки. В середине 1960-х годов технология производства «Киевского» торта была утверждена Минпищепромом СССР. В соответствии с тем рецептом в состав изделия входили орехи кэшью. Это был достаточно дорогой ингредиент, явно не характерный для советской кулинарии. Так что постепенно кэшью в рецепте «Киевского» торта, заменили на фундук. На смену которому скоро приходит дешевый арахис. Яичный крем (известный, как крем Шарлот) в этом торте в 70-е годы по требованию санитарных врачей заменяется на сливочно-масляный (более тяжелый и насыщенный). А в конце 80-х в него (также как и во все другие кремовые торты) стали добавлять дешевые растительные жиры, пальмовое масло и т.п. Так что попробовать тот самый «Киевский» торт теперь вряд ли удастся.

P/S Я застал ещё то время, когда будучи курсантом и возвращаясь с отпуска, который провёл у однокашника на Украине, когда ещё был авиарейс Киев - Мурманск, практически у каждого пассажира, в том числе и у людей служивых, в форме, обязательно при посадке уже на борт, после оформления и сдачи багажа, в руках была круглая, а то и несколько, коробка с "Киевским тортом". Было занятно, как все бережно пристраивали в отделение ручной клади свои сладкие презенты. Нынче увы! Не рейса Мурманск - Киев, ни "Киевского торта".


«Белая ночь», «Норд», «Аврора», «Ленинградский», «Невский»



В 70-е годы в СССР начинается новый бум. Торты достают, за ними охотятся, их привозят из командировок в Киев и в Ленинград, где процветает более сдержанный стиль. Кафе «Норд» на Невском – знаковое для города место, которое остается таковым на протяжении ста лет. В советское время здесь работает замечательный технолог Виктория Татарская, создатель тортов и пирожных-легенд с характерными Ленинградскими названиями: «Белая ночь», «Лунный», «Норд», «Славянский», «Аврора», «Север», «Ленинградский», «Невский», «Лотос». Так простой торт становился визитной карточкой города.

«Птичье молоко»



В 1978 году группа кондитеров под руководством начальника кондитерского цеха московского ресторана «Прага» Владимира Михайловича Гуральника создает рецепт торта «Птичье молоко». И хотя рецепт торта быстро разошелся по ресторанам и фабрикам, самым вкусным он был именно в кондитерской ресторана «Прага». С начала 80-х годов ежедневно вдоль Арбата выстаивалась очередь покупателей. И оно того стоило! Строго выдержанная рецептура (яичный белок, сгущенное молоко, агар-агар) и технология приготовления; слой воздушного бисквита, воздушное суфле и тончайший слой шоколада — все это принесло торту достойную славу. Сначала цех выпускал по 50-60 тортов в день, но вскоре производство пришлось увеличить до 500 штук. А сам рецепт был распространен по всему СССР через Мосресторантрест.

P/S. Надо отдать должное наши мурманские кондитеры быстро освоили производство торта "Птичье молоко" в начале 80-х, в той же "Арктике", а потом и в "Юности", когда из полукабака, это стало кафе с кондитерским отделом. Дефицит естественно был по началу.

«Прага»



С упомянутым рестораном связана и история возникновения другого известного торта «Прага». «Прага» был весьма трудоемок и не дешев, так как включал в себя четыре вида сливочного крема, сделанных с применением коньяка и ликеров Шартрез и Бенедиктин, а коржи пропитывались ромом. В принципе, советский торт «Прага» является вариацией на тему венского торта «Захер», но в рецепте последнего, крем отсутствует.

P/S Приходилось так же пробывать, когда был в юности в гостях на Украине. Сегодня у нас в Мурманске в супермаркете "Твой" продаётся на развес, правда не торт, а кекс "Прага", естественно не каких в нём ликеров Шартрез и Бенедиктин - нет.

Вафельный торт



Самыми доступными и дешевыми в СССР были вафельные торты. В них дефицита не было, и стоили они 50 копеек.

P/S Про 50 копеек, чтобы стоил торт я не помню, если честно, но зато он всегда был в продаже.

«Сказка»



Еще одним популярным украшением праздничного стола советских граждан был торт «Сказка»: бисквит в форме кирпича был сверху украшен кремовыми ежиком, пенечком и грибочками. Стоило такое удовольствие 1 рубль 90 копеек.

P/S Ещё один из доступных "народных тортов" того времени. Стоил он конечно не рубль девяносто у нас в Мурманске, а что-то около трёх рублей с копейками. По началу был весьма неплохой торт, с коньячной пропиткой, качественным кремом и бисквитом. Называли его в народе видимо из-за формы - "бревно".
Покупали в уже мало кем и вспоминаемом, одноимённом магазине-кафетерии "Сказка" на центральном проспекте Мурманска - Ленина. С детства запомнилось, там всегда был аромат хорошего кофе, тортов и простые люди в небольшой очереди. Затем сделали в годы перестройки, какое то детское кафе, потом кабак, ну а сегодня там вообще ничего не напоминает о прошлом, какие то бутики с гламурным тряпьём.


«Чародейка»



В апреле 1973 года был введен в эксплуатацию кондитерско-булочный комбинат «Черемушки». В 1976 году на специализированной линии этого предприятия начато производство первого в СССР бисквитного торта длительного хранения «Чародейка».



В СССР вывести новый торт на внутренний рынок было невозможно без одобрения Единого дегустационного совета Минпищеторга СССР. Этот орган утверждал новые рецептуры советских тортов и решал, достоин ли продукт оказаться на столе советского потребителя. При этом строго следили за ингредиентами рецепта — отклонение от них было уголовным делом. Масло сливочное, яйца настоящие, сахар натуральный, сливки животные… Сегодня же нам приходится разбираться самим и пытаться отличить «правильный» торт от внешне красивого, но невкусного. Выбор тортов богатый — бюджетные и роскошные, калорийные и диетические, кефирные и фруктовые. А на проверку, многие оказываются невкусными или приторно сладкими. Наверное по этому в последние годы рецепты советских тортов тщательно собираются и опубликуются в Интернете, в журналах и книгах. Правда, потом некоторые жалуются, что покупка ингредиентов обходится дороже, чем купить торт. А как же иначе? Ведь то что мы делаем сами и то что покупаем сегодня в магазине — две большие разницы.



ИСТОЧНИК http://picworld.ru/?p=32712
призрак

Про старика и мимозу на 8 марта.



Автор не я, с необъятных просторов Интернета.

Ранее утро… 8 марта. Будильник зазвенел и, даже не успев как следует начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте оделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Стало чуть светать.
Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в него как можно ниже голову, я приближался к базару. Я ещё за неделю до этого решил: никаких роз, только весенние цветы… праздник же весенний.
Я подошёл к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с очень красивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошёл. Да, цветы действительно красивы.
- А кто продавец, - спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я почувствовал, какой ледяной ветер.
- А ты сынок подожди, она отошла ненадолго, щас вернётся, - сказала тётка, торговавшая по соседству солёными огурцами.
Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена.
Напротив меня стоял старик.
Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то привлекло.
Старотипный плащ, фасона 1965 года, на нём не было места, которое было бы не зашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым. Брюки, такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки начищены до зеркального блеска, но это не могло скрыть их возраста. Один ботинок, был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нём просто отвалилась. Из-под плаща была видна старая, почти ветхая рубашка, но и она была чистой и наутюженной. Его лицо было обычным лицом старого человека, вот только, во взгляде было что-то непреклонное и гордое, не смотря ни на что.
Сегодня был праздник, и я уже понял, что дед не мог быть небритым в такой день. На его лице было с десяток порезов, некоторые из них были заклеены кусочками газеты.
Деда трусило от холода, его руки были синего цвета… Его очень трусило, но он стоял на ветру и ждал.
Какой-то нехороший комок подкатил к моему горлу.
Я начал замерзать, а продавщицы всё не было.
Я продолжал рассматривать деда. По многим мелочам я догадался, что дед не алкаш, он просто старый измученный бедностью и старостью человек. И ещё я просто явно почувствовал, что дед стесняется теперешнего своего положения за чертой бедности.
К корзине подошла продавщица.
Дед робким шагом двинулся к ней.
Я тоже подошёл к ней.
Дед подошёл к продавщице, я остался чуть позади него.
- Хозяюшка… милая, а сколько стоит одна веточка мимозы? - дрожащими от холода губами спросил дед.
- Так, а ну вали от сюдава алкаш, попрошайничать надумал, давай вали, а то… - прорычала продавщица на деда.
- Хозяюшка, я не алкаш, да и не пью я вообще, мне бы одну веточку… Сколько она стоит? - тихо спросил дед.
Я стоял позади него и чуть с боку. Я увидел, что у деда в глазах стояли слёзы…
- Одна? Да, буду с тобой возиться, алкашня... Давай, вали отсюдава, - рыкнула продавщица.
- Хозяюшка, ты просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня, - так же тихо сказал дед.
- Ладно, для тебя, алкаш, 5 рублей ветка, - с какой-то ухмылкой сказала продавщица. На её лице проступила ехидная улыбка.
Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на его ладони лежало, три бумажки по рублю.
- Хозяюшка, у меня есть три рубля, может, найдёшь для меня веточку на три рубля? - как-то очень тихо спросил дед.
Я видел его глаза. До сих пор, я никогда не видел столько тоски и боли в глазах мужчины.
Деда трусило от холода как лист бумаги на ветру.
- На три тебе найти, алкаш, га, га, га, щас я тебе найду, - уже прогорлопанила продавщица.
Она нагнулась к корзине, долго в ней ковырялась…
- На держи, алкаш, беги к своей алкашке, дари, га, га, га, га, - дико захохотала эта дура.
В синей от холода руке деда я увидел ветку мимозы, она была сломана посередине.
Дед пытался второй рукой придать этой ветке божеский вид, но она, не желая слушать его, ломалась пополам, и цветы смотрели в землю… На руку деда упала слеза… Дед стоял и держал в руке поломанный цветок и плакал.
- Слышишь ты, сука, что же ты, *****, делаешь? – начал я, пытаясь сохранить остатки спокойствия и не заехать продавщице в голову кулаком.
Видимо, в моих глазах было что-то такое, что продавщица как-то побледнела и даже уменьшилась в росте. Она просто смотрела на меня как мышь на удава и молчала.
- Дед, а ну, подожди, - сказал я, взяв деда за руку.
- Ты, курица тупая, сколько стоит твоё ведро, отвечай быстро и внятно, что бы я не напрягал слух, - еле слышно, но очень понятно прошипел я.
- Э… а… ну… я не знаю, - промямлила продавщица
- Я последний раз у тебя спрашиваю, сколько стоит ведро!?
- Наверное, 500 рублей, - сказала продавщица.
Все это время дед непонимающе смотрел то на меня, то на продавщицу.
Я кинул под ноги продавщице купюру, вытащил цветы и протянул их деду.
- На, отец, бери, и иди поздравляй свою жену, - сказал я.
Слёзы, одна за другой, покатились по морщинистым щекам деда. Он мотал головой и плакал, просто молча плакал…
У меня у самого слёзы стояли в глазах.
Дед мотал головой в знак отказа, и второй рукой прикрывал свою поломанную ветку.
- Хорошо, отец, пошли вместе, - сказал я и взял деда под руку.
Я нёс цветы, дед свою поломанную ветку, мы шли молча.
По дороге я потянул деда в гастроном.
Я купил торт, и бутылку красного вина.
И тут я вспомнил, что я не купил себе цветы.
- Отец, послушай меня внимательно. У меня есть деньги, для меня не сыграют роль эти 500 рублей, а тебе с поломанной веткой идти к жене негоже, сегодня же восьмое марта, бери цветы, вино и торт и иди к ней, поздравляй.
У деда хлынули слёзы… Они текли по его щекам и падали на плащ, у него задрожали губы.
Больше я на это смотреть не мог, у меня у самого слёзы стояли в глазах.
Я буквально силой впихнул деду в руки цветы, торт и вино, развернулся, и, вытирая глаза, сделал шаг к выходу.
- Мы… мы… 45 лет вместе… Она заболела… Я не мог её оставить сегодня без подарка, - тихо сказал дед, спасибо тебе...
Я бежал, даже не понимая, куда бегу. Слёзы сами текли из моих глаз…


P/S Вообще то, если откровенно, я с недоумением отношусь к нашим праздникам по половому признаку.
8 Марта - женский день. Сразу почему то на ум приходит аналогия с женским днём в городской бани. И всех поголовно поздравляют: и оперную диву, и доярку, и мать-героиню, и бомжиху какую-нибудь. И мы, мужики скупаем всякую фигню, встаём в очередь за цветами... А весь год многие из нас вели себя по-свински и по-хамски порой, что греха таить. Именно 8 марта все граждане мужского полу должны быть джентльменами, а все остальные 364 дня в году, как уж выйдет, как говорится - не мы такие - жизнь такая.

И тем не менее, я вот люблю дарить цветы своей половине без всякого повода. Вот идёшь вдвоём просто по улице, в обыденный день, в голове масса проблем и тут по дороге - цветы. Не слова не говоря, ты подходишь и покупаешь. Поверьте весь мир вокруг сразу преображается. Я помню как был удивлён, когда на Невском в Питере, как то в подземном переходе у "Гостинки", купил по ходу нашего движения у бабушки букетик ландышей. Как это обрадовало супругу, как ни какой роскошный букет роз.
Обязательно покупал несмотря на все запреты фитоконтроля, таможни, когда бываем в Ивало в S-маркете букет из довольно симпатичных маленьких многочисленных роз. Но как то ни разу проблем не было.

На Тенерифе, в Адехе, в первый же день, обустроившись, окунувшись в океан, это уже у нас традиция - идём в ближайший торговый центр "Сан-Евгенио", где и магазины, супермаркет "Маркедона", парикмахерские.
Я обязательно подстригаюсь уже у знакомого мастера, бреюсь и в "Меркадоне" помимо продуктов покупаю хороший букет. Чтобы обязательно в номере были цветы.

Мой совет - дарите своим близким, любимым цветы без всякого официального повода, а когда это просто хочется и требует душа, это будут самые дорогие и желанные для них цветы, сделав будничный день праздником. Если любишь и ценишь человека, то выражаешь это в каждодневных мелочах, в минуты нежности. А дежурное поздравления в предназначенный для этого день, вместе со всей страной в едином порыве - пошлость какая-то!
Поэтому в этот выходной и официально праздничный день я хотел бы пожелать всем представительницам прекрасной половины человечества, это прежде всего, что бы рядом с ними был всегда тот, кто дарил бы цветы и внимание в будни, в течении всей совместной жизни, сколько бы её не было отпущено свыше.

призрак

Сельдь иваси возвращается на российские прилавки


На российские прилавки возвращается сардина иваси, более известная под названием «сельдь иваси», передает «Интерфакс». Об этом сообщил заместитель министра сельского хозяйства России, руководитель Росрыболовства Илья Шестаков.
https://www.gazeta.ru/business/news/2016/07/13/n_8875607.shtml:

Сельдь Иваси конечно неплохая и я искренне рад за своих коллег на Дальнем Востоке, но мне, в прошлом рыбаку, мурманчанину, всё же ближе наша норвежская, ещё не совсем половозрелая и поэтому самая жирная сельдь.
Я уже не застал, как мой отец, старший механик с полувековым морским стажем, дрифтерный лов сельди. Тогда была знаменитая в Мурманске организация "Мурмансельдь" с большим флотом судов, ведущих дрифтерный лов сельди в Северной Атлантики.
Суда были довольно небольшого водоизмещения, с скромными условиями быта и тяжелейшими условиями труда. Одна выборка дрифтерного порядка чего стоила!
Есть замечательная книга "Три минуты молчания" писателя Георгия Владимова, опубликованная к сожалению в СССР всего раз в журнале "Новый Мир", так как писателя за его такой "соцреализм", не укладывающийся в тогдашние официальные рамки, выдворили из страны. Она есть и в Интернете, при желании можно найти. По моему мнению - никто, ничего лучше и правдивей не написал ещё о труде на промысле сельди в Северной Атлантики и жизни мурманских рыбаков на берегу.
Ну, а сегодня эта тема неактуально по причине практически исчезновения у нас рыбаков, в приоритете другие темы.
А жаль, нет больше замечательной сельди ящичного посола, а всё больше пресервы, в вакуумной упаковке, да консервы. Из народной рыбы, доступной практически для ежедневного потребления, в виду её постоянного подорожания, она превращается уже в продукт роскоши. Как и многое другое, раньше привычное в нашей жизни.
Когда иногда бываю в Финляндии всегда с удовольствием в кафе беру их сельдь, довольно своеобразного посола и под сладким маринадом. Вкусно, но своя, с лучком, перцем, заправленная душистым настоящим подсолнечным маслом, картошечкой с укропом, да под запотевшую стопку хорошей водки, по нашему, по северному, по русски, мне всегда ближе. Особенно люблю селёдку "под шубой", без которой не обходится не один праздничный стол у многих, да и просто, в исполнении моей супруги, профессиональным поваром от Бога, по домашнему, оказывается и тут есть масса секретов и нюансов.
Тянет когда перед тобой вроде заморские яства - хамон, стакан вискаря или бокал "Мальвазии", "Мускателя", а хочется водочки под селёдочку, только под них родимых бывают ещё душевные, интереснейшие разговоры до утра на миллионах кухонь России.
Так что сельдь, как и водка, в России это больше чем продукт и спиртной напиток - это неотьемлемая часть нашего бытия и философии.

призрак

"Трудно в руинах души справлять именины сердца." (Борис Кригер)

62192399_mnegrustnoprihodimenyauteshat

Наверное самый день в году, который желаешь сегодня чтобы он скорей прошёл. День Рождение, так уж вышло с детства, что этот день я встречал всегда без школьных друзей, так как он летом. Всех кто родился в учебном году, в школе поздравляют, какие-то сладости приносят, одним словом праздник. А про тех кто родился летом никто не помнит, даже если захочешь с друзьями отпраздновать все обычно летом отдыхать уезжают, фиг соберёшь их. Со временем привык, что никто не поздравляет. Став взрослым, очень часто этот день выпадал в рейсах, когда явно не до празднований, формальное поздравление коллег, радиограмма от мамы с отцом и не более. С годами этот день вообще потерял для меня смысл и я вспомнил о нём только когда стал жить обыкновенной земной жизнью уйдя с моря. Тут явно много странностей, когда многие "друзья", родственники, вспоминают о тебе только в этот день, а потом опять благополучно забывают на год, до следующего "праздника". И общаться этот год не желают, потому что им всегда некогда. Но в День Рождение железно "отмечаются", и это тоже раздражает. Какие то нелепые пожелания, которые явно не сбудутся и это мы понимаем все, но долг вежливости велит. Как и велит в этот день говорить в твой адрес какую праведную блажь, давать тебе нелепые характеристики, что просто уже смешно и самому. Эти поздравления, слушаешь и удивляешься как тебя любят и уважают, но увы в большинстве случаях это всего лишь лесть, подхалимство, а иногда и наглое враньё. Последние годы у меня такое впечатление, что День Рождение это очередная репетиция похорон, с такими же идиотскими речами в твой адрес, в которые сами же присутствующие и их толкающие не верят. Вся эта суета, когда уже единственный тебе близкий человек, вынужден всё это организовывать, готовить, накрывать, потом бегать от кухни к гостям - чистую тарелочку, вилочку, ложечку и т. д... Потом полная кухня грязной посуды, разгромленная квартира и т. д... А ГДЕ ЖЕ ПРАЗДНИК???

И вообще праздник ли это, когда уже осознаёшь, что основная жизнь прожита. Что каждый прожитый год лишь приближает твой логический конец. С каждым Днём Рожденья твоя жизнь становиться на год короче, как можно веселиться по этому поводу? Хотя и зацикливаться на этом - тоже желания нет.
Плохо конечно, когда в этот день пишешь в свой блог ЖЖ, по сути мало знакомым людям, тем немногим, кто прочитает эти строки, а в реальности чувствуешь себя одиноким, как наверное никогда в остальные дни года.

Жизнь коротка и надо уметь уходить с плохого фильма.
Бросать плохую книгу.
Уходить от плохого человека.
Их много.
Дело не идущее бросать.
Даже от посредственности уходить.
Их много.
Время дороже.
Лучше поспать.
Лучше поесть.
Лучше посмотреть на огонь, на ребенка, на женщину, на воду.
Музыка стала врагом человека.
Музыка навязывается, лезет в уши.
Через стены.
Через потолок.
Через пол.
Вдыхаешь музыку и удары синтезаторов.
Низкие бьют в грудь, высокие зудят под пломбами.
Спектакль менее наглый, но с него тоже не уйдешь.
Шикают.
Одергивают.
Ставят подножку...
Компьютер прилипчив, светится, как привидение, зазывает, как восточный базар.
Копаешься, ищешь, ищешь.
Ну, находишь что-то, пытаешься это приспособить, выбрасываешь, снова копаешься, нашел что-то, повертел в голове, выбросил.
Мысли общие.
Слова общие.
Нет! Жизнь коротка.
И только книга деликатна.
Снял с полки.
Полистал.
Поставил.
В ней нет наглости
Она не проникает в тебя без спросу.
Стоит на полке, молчит, ждет, когда возьмут в теплые руки.
И она раскроется.
Если бы с людьми так.
Нас много
Всех не полистаешь.
Даже одного.
Даже своего.
Даже себя.
Жизнь коротка.
Что-то откроется само.
Для чего-то установишь правила.
На остальное нет времени.
Закон один: уходить, бросать, бежать, захлопывать или не открывать!
Чтобы не отдать этому миг, назначенный для другого.


М. Жванецкий

призрак

Некрасов Виктор Платонович

751_03.jpg_max

"Виктор Некрасов пришел в литературу отнюдь не как литератор, – он пришел как солдат, видавший будни войны и стремившийся только к тому, чтобы рассказать правду о них..."
Е.Эткинд

На войне узнаешь людей по-настоящему. Мне теперь это ясно. Она - как лакмусовая бумажка, как проявитель какой-то особенный. Валега вот читает по складам, в делении путается, не знает, сколько семью восемь, и спроси его, что такое социализм или Родина, он, ей-богу ж, толком не объяснит: слишком для него трудно определяемые словами понятия. Но за эту Родину - за меня, Игоря, за товарищей своих по полку, за свою покосившуюся хибарку где-то на Алтае - он будет драться до последнего патрона. А кончатся патроны - кулаками, зубами... вот это и есть русский человек. Сидя в окопах, он будет больше старшину ругать, чем немцев, а дойдёт до дела - покажет себя. А делить, умножать и читать не по складам всегда научится, было б время и желание...

Есть детали, которые запоминаются на всю жизнь. И не только запоминаются. Маленькие, как будто незначительные, они въедаются, впитываются как-то в тебя, начинают прорастать, вырастают во что-то большое, значительное, вбирают в себя всю сущность происходящего, становятся как бы символом.
Я помню одного убитого бойца. Он лежал на спине, раскинув руки, и к губе его прилип окурок. Маленький, еще дымившийся окурок. И это было страшней всего, что я видел до и после на войне. Страшнее разрушенных городов, распоротых животов, оторванных рук и ног. Раскинутые руки и окурок на губе. Минуту назад была еще жизнь, мысли, желания. Сейчас — смерть.


В. П. Некрасов "В окопах Сталинграда".

В Бостоне проходила конференция эмигрантских писателей. Живущая там вместе с мамой - влюбленной в литературу начитанной интеллигентной женщиной - писательница и журналистка Людмила Штерн пригласила на обед приехавшего из Парижа Виктора Некрасова. Некрасов согласился и попросил Довлатова составить ему компанию.
Передаю рассказ Сергея Довлатова, ничего не прибавляя и ничего не выбрасывая.

Сели за стол. Некрасов налил себе и Довлатову по полстакана водки. Выпили за здоровье мамы.

Мама: - Виктор Платонович, вы знаете французский язык?
Некрасов: - Очень хорошо. Я в детстве учил французский и долгое время жил у тети в Париже.

Снова налил полстакана себе и Сергею. Выпили за писателей, живущих в эмиграции.

Мама: - Скажите, а у вас бывает ностальгия, тоскуете ли вы по России?
Некрасов: - По разному бывает. С одной стороны, мне повезло, я живу в одном из величайших городов мира, рядом Лувр, Версаль, Собор Парижской Богоматери... С другой - я человек русской культуры, и, конечно, порой мне её не хватает.

Налил. Выпили за великую русскую культуру.

Мама: - А с кем вы общаетесь в Париже?
Некрасов: - Я дружен с Пикассо, Ильей Эренбургом,Сартром. Также встречаюсь c Азнавуром, Морисом Шевалье и с другими молодыми талантливыми людьми.

Разлил и, уже без всякого тоста, влил в топку одним глотком.

Мама: - Виктор Платонович, а кто ваш любимый писатель?
Некрасов (к Довлатову): - Сережа, хорошо идет. Разливайте. И к маме: - Их несколько - Дидро, Жан Жак Руссо и Достоевский.

Опять без тоста заглотнул ещё полстакана.

Мама: - Виктор Платонович, вам можно позавидовать. Вы живете в городе такой культуры, занимаетесь любимым делом,встречаетесь с интересными людьми...

Некрасов, никому не наливая, сам врезал очередные полстакана. Помолчал.

- Знаете, мамаша, Париж, Лувр, Достоевский - это все ху...ня.
Вот под Сталинградом, помню: сидим в окопе. Ни ху... не жравши, мороз – минус тридцать, жопа к земле на х...й примёрзла, а немец из всех пушек как въебачит, и думаешь - все, пиз...ец! И скорей бы уж, думаешь, пиз...ец, на х...й такая жизнь всралась!

Людмила Штерн, в ужасе: - Виктор Платонович, здесь же мама!
- Да маму я вообще еба...ь хотел!

Мама радостно-удивленно посмотрела на Некрасова и нежно промолвила:
- Да-а...?
призрак

"Быть бомжём - не значит сброд, это духа состоянье." (В.Калина)


"На прощание учтите:
Всяк из вас мне кровный брат.
К нам на свалку приходите,
Всем гостям я буду рад."
(Дмитрий Васильцов)


Опять осень, золотая мурманская осень, остывает природа на фоне беснующегося населения в ожидании отопительного сезона, предстоящего декабрьского аукциона на мандаты, дающие право на нетрудовые доходы и неприкосновенное паразитирование на ближайшие пять лет. И только одной категории наших сограждан, а таковыми, как бы кто из нас не хотел, они являются, абсолютно всё равно. Они не ждут отопления, как мы в своих панельных хрущобах и девятинах, по причине их отсутствия у них. Им глубоко наплевать кто там будет в сытом большинстве КПРФ или ЕР. Они живут в своём, параллельном с нами мире, пересекаясь изредка с ним, мы брезгливо-презрительно отводим глаза и уж не как не представляем себя на их месте.


Как обычно по улицам течёт поток авто, толпа социально благополучных, относительно, насколько это возможно в нашей стране, законопослушных граждан. Все спешат, все в погоне за удачей, халявой и Бог знает ещё чем. Все они сытно позавтракали и впереди их ожидают обед и ужин. Дома холодильники с продуктами, в домах бывает ждут, а бывает нет, жёны, мужья, дети. И только, как догадался читатель о ком пойдёт речь, бомжи, люди из параллельного мира, куда они были выкинуты из нашего правильного, благопристойного, бытия, ни куда не спешат и ничего не ждут. Вот такой он финальный угол, всей этой суеты и пустых хлопот.


Бомжи были всегда и это заблуждение считать, что их не было при СССР, тем более в таком портовом городе, как мой Мурманск. Были и бомжи, и проститутки, и фарцовщики, и много ещё кого, кто не укладывается в ныне нам с ностальгией представляемую картину прошлого. Всё это было на фоне обкомов, райкомов, граждан строящих, даже мало представляющих для себя, какое то неведомое, "светлое" будущее, голосующих в едином порыве. Да ловили, сажали на пару лет, кого в ЛТП, кого на зону, в зависимости от наличия мест и благосклонности судьи, вот и всё в этом участие общества в судьбе, пусть может не самого достойного, оступившегося, но всё же человека. Порой и что чаще всего как сегодня, так и тогда, абсолютно не имеющего ни каких криминальных деяний, не склонных к насилию, а по сути порой сами ставшие жертвами насилия общества.

Каждый ведь из нас думает, сидя у монитора и читая эти строки, уважаемый читатель, что сия чаша минует его и что подобное может произойти с алкоголиком, наркоманом, безвольным, растерявшимся по жизни человеком. Уверяю Вас, если кто думает, что он настолько "крутой" в этой жизни и "зелёным змием" в ладах, то где есть гарантия, что завтра, при том, что у нас правит "закон джунглей", не нарвёшься на того кто круче тебя. И хорошо если тебя просто завалят и делов то, но хуже когда оставляют на этом свете, превратив в бомжа.


Разумеется сразу бомжом себя никто не ощущает и смирится с этим не может, для этого нужен не один день, а кому и месяцы, но итог будет в большинстве своём одинаков. Поначалу будут силы и дикое желание сопротивляться. Да я! Да замучаетесь! Да я сейчас к тем, да я сейчас пойду к Евгению Викторовичу, да я к Наталье Владимировне, да я к Василию Владимировичу! А им палец в рот не клади, как говорится, да они такие проныры, да они при таких мандатах и кабинетах, что любой беспредел разрулят. Да я закон знаю и вообще у меня такие подвязки есть!

И вот начинаются хождения, записывание на приёмы, встречи, сочувственные беседы. Все Евгении Викторовичи и Василии Владимировичи по началу вам вежливо сочувствуют, понимающи кивают, ахают, ужасаются и советуют прийти через недельку, месяц. Или что ещё лучше будет, обратиться туда то и там вам помогут.
И вот вы ходите и ходите, выстаиваете в очередях, пытаетесь доказать, добываете всевозможные справки, которых как постоянно выясняется мало и вам сочувствуя вашем "хождению по мукам", посылают на очередной круг по этой орбите.
Но силы ещё есть и вы ещё не под гнётом отчаяния. Вы же не бомж какой то и своего добьётесь.

В результате в конце концов наступает момент прозрения, который и является по сути переломным моментом. Зайдя в очередной кабинет вы начинаете очередной раз эмоционально излагать о своих бедах и несчастьях, очередному Василию Владимировичу и вдруг натыкаетесь на взгляд человека которому абсолютно наплевать на вас, более того, вы ему просто уже осточертели и не даёте жить счастливой его жизнью, в заслуженном им кабинете, заниматься депутатской или служебной, деятельностью. "С тебя взять нехрен? Когда же ты свалишь отсюда? Много вас таких тут шляется, как вы осточертели..." вот, что выражает его взгляд. Но внешне сохраняя вежливость, положение обязывает, вам предлагают заглянуть опять через пару неделек.

А время идёт, жить негде, вчерашние друзья и приятели, посочувствовав, исчезают в своей жизни с её заботами и проблемами, когда реально необходима их помощь. Предвижу, что мне заявят, что дескать сам такой, таких и друзей, близких, нажил. Уверен, что это могут только заявлять люди, которые слава Богу не попадали в такие ситуации. Осуждать со стороны, ощущая себя благополучным и крутым, намного конечно легче и проще.

Затем настаёт день, когда ночевать негде, одежда и внешний вид, всё больше начинает вызывать интерес у сотрудников милиции. Начинают порой и забирать, поколачивая ради забавы, видя вашу беззащитность и при этом ещё оставшиеся следы социального благополучия. Так уж мы устроены, ведь некоторым, чтобы ощутить свою состоятельность и благополучие, обязательно нужен нищий и несчастный, тот же бомж неподалёку, время от времени.

Пройдя все эти круги ада "социальной помощи", побившись лбом в закрытые ворота, в отчаянии, опустив руки от бессилия, вы начинаете общаться с такими же бездомными, выброшенными и отвергнутыми обществом, людьми по разным причинам, но с одним итогом в жизни. Самый шок, который действительно трудно пережить, это не физические страдания, голод, холод, бездомность, алкоголь, а обволакивающее тебя осознание, что ты среди этого суетливого города, среди всей этой благополучной толпы, одинок и бессилен, словно один на тающей льдине, под названием жизнь. Всё, ты отделён от этой жизни и сограждан, глухой стеной. Смерть в подвале или под забором, от побоев, голода, холода, это лишь вопрос времени. В тебе больше не видят человека, равного себе. Ну как вам такая ситуация, уважаемый читатель, многие ли при этом не потянуться к бутылке? Если честно хотя бы перед самими собой.

Дозы принятия на грудь, чтобы забыться и хоть как то примириться с этой реальностью, бомжу большой не требуется, голод, стрессы, сделали своё дело быстро. Нелепая ложь о том, что бомжи способны глушить водку ящиками, просто смешна, откуда у них на ящик то даже?

От всей этой безысходности приходит абсолютное равнодушие к жизни и апатия. Дальше нужно не так много времени, чтобы человек окончательно опустился. Большинство ведь бомжей, тех кого мы презираем и брезгливо стараемся не замечать, как и все мы, родились в нормальных роддомах, у них возможно были по своему любящие и заботливые родители, все они ходили в школу, многие закончили и техникумы, институты, мечтали, любили, к чему то наверное стремились. И скорей всего, как мы сегодня, не представляли себя бомжами и смотрели на них свысока, будучи уверенными, что до такой жизни уж точно не дойдут.

Всё это выше я намалевал, во-первых, если честно, был сам примерно в такой ситуации, ну может чуть получше, но Господь, судьба, дали мне всё же шанс не дойти то точки в своём одиночестве на дне ада. Это в общем то редкость, обычно из этого параллельного мира уже мало кто возвращается. Большинство же не воспринимает реальность и уже не способно вернуться к нормальной жизни.

Помощь таким людям тут имеет уже в большей степени, значение для нас, ведь такое положение человека, каким бы он не был, во многом укор нам, благополучным и внешне правильным, в нашей непорядочности. А в нашей нынешней жизни, глядя в тв, где непрерывно вещают об успехах наших руководителей и их заботе о каждом из нас, выйдешь порой на улицу и понимаешь, что и ещё с воспроизводством бомжей и малоимущих, у нас неплохо получается. О чём можно вообще говорить, если в нашем городе, хоть и полунищий тоже, но всё же есть приют для собак и кошек, а для людей есть только улицы, подвалы, свалка. Да есть отец Геронтий, Валера Бабурин с активистами помощи бездомным, низкий поклон им, но они сами порой нуждаются в защите от равнодушия, а порой неприязни, власти, общества, к своей миссии, наверное не самой доходной. Нет среди их подопечных не будущих избирателей, не респектабельных спонсоров, а есть те, кто ещё вроде и жив, но уже по сути мёртв. В большинстве своём они уже не опасны, пугливы и давно уже не чего не просят. У них свой мир. Поэтому, если большинство нас не в силах и не имеет моральных мотивов для себя, помочь им, то хотелось бы, чтобы хотя бы не было с нашей стороны агрессии по отношению к ним, просто хотя бы дать им возможность дойти до своего логического конца.

В заключении, если у кого ещё остались силы и желание читать дальше, я хотел бы предложить один рассказ, прочитанный и по своему запавший, на бескрайних просторах интернета. Рассказ приведён А. Истамовым, поэтому публикую его в подлиннике.

Забытый.

Он просыпается каждое утро привычным образом: от пинка в плечо или в бок, иногда – от пинка по лицу. Он встает, шатаясь, и молча перебирается подальше от места, где раздают пинки – метров на десять, и снова ложится на землю у стены, подкладывая под голову внутренний изгиб локтя, и засыпает, подогнув колени. На нем немыслимо потертый с двумя огромными дырами свитер неопределенного бурого цвета, некое подобие брюк и – единственный ботинок, о котором лучше умолчать. Многочисленные синяки, царапины, кровоподтеки по всему бледному c синеватыми прожилками лицу. Борода густая и желтая, слежавшаяся, слипшаяся, с сильной проседью. Отталкивающий запах. Синие, синие глаза, без старческой желтизны и мути.

Я впервые увидел его ранним утром, когда он молча перебирался с места, где раздают пинки, на метров десять подальше и, шатаясь, улегся. Удивили не прицельные пинки по лицу высокого мужчины в сером халате, сопровождаемые отборным матом, а спокойствие и молчание старика. В тот же день, возвращаясь, увидел его сидящим на бордюре у тротуара и протянул купюру. Он взял, посмотрел и молча кивнул. Я остановился.

- Здравствуйте, деда. Вас почему пинают?

- А это Сережка, сука. – И рассказывает, что это жилец с первого этажа, под окном которого старик устраивает ночлежку, и который каждое утро пинками и бранью гонит старика от окна.

- А почему бы вам не перебраться на другое место?

- Я тут жил раньше, на втором этаже, над Сережей, жил вместе с женой.

- И что?

- Что, что? Померла она 8 лет назад, а дочь продала квартиру.

- А почему вы лежите именно здесь, под его окном?

- А так теплее.

Старик вяло махает рукой и ворочается на месте. Обращаю внимание на его вытянутую левую ногу, без ботинка, обмотанную грязным тряпьем. Узнаю фамилию старика – Владимир Егорков.

- Так, что же, значит, живете на улице, деда?

- Живу, сынок, живу.

- А что же дочь? Почему с ней не живете?

- А что дочь? Живет со своим пьяницей… на мою пенсию.

Далее узнаю, что дочь после смерти престарелой матери продает квартиру, покупает новую и переоформляет квартиру на свое имя. Отца на порог не пускает, иногда забирает пенсию.

- Что ж поделать, – шамкает Владимир Егорков.



- Так ведь, холодно на улице, дед, – продолжаю, ежась и выдыхая изо рта пар.

- Тогда ночую в прихожей у одноклассницы.

- У одноклассницы? – недоуменно спрашиваю старика, глядя на слипшиеся грязные космы волос и бороды с сильной проседью.

- Да, у одноклассницы Галки, сплю на лестничной площадке, слава богу, – живет на четвертом, последнем этаже. Только надо утром пораньше встать, а то запинают детки ее и внуки. У нее внуки – ууууу! Гонят.

- А что с ногой? – спрашиваю, глядя на обмотанную грязным тряпьем левую ногу.

- Палец, сынок, палец. Отрезал.

- Зачем? – я даже отшатнулся.

- Отморозил – отвечает. И рассказывает. Отморозил более месяца назад из-за украденного ночью ботинка: может, дети в шутку унесли, может, по нужде унес такой же бедолага. Егорков пешком, ковыляя, добирается до больницы на другом конце города, где, по его мнению, работает племянник давнего приятеля. В автобус не пробраться. Такси не останавливается: слишком грязен и подозрителен с виду. Впрочем, на такси и денег нет. Врач, осмотрев палец, говорит, что мертвая ткань разрастается, требуется немедленная ампутация, иначе предстоит гангрена и ампутация всей ступни. Требуется n-ная сумма на операцию и койку. Старик предлагает все, что имеет – свою будущую пенсию, которая составляет седьмую часть указанной суммы. Врач вежливо отказывается. Тогда Егорков отправляется к однокласснице и запирается у нее в ванной под предлогом, что желает умыться, берет незаметно стащенный с кухни нож и, крича и рыча, отрезает себе большой палец левой ноги, почерневший и безжизненный. Далее заливает отрезанное место марганцовым раствором.

- Покажу, покажу сейчас, – говорит, закатывает брючину и разматывает тряпье с ноги. Едва уговорил его прекратить. От размотанной тряпки понесло ужасной вонью.

- Каждую ночь молюсь, чтобы утром не встать, – заключает Егорков.



- А кем вы работали, дед? – спрашиваю.

- Военным летчиком. 22 года жил в Термезе, летал на мигушках, полтора года воевал в Афгане, вот ногу прострелило, и плечо задело.

- А что такое «мигушки», дед?

- Это самолеты Миг 21, 23, 27. Еще на сушке летал – на Су 24.

Далее узнаю, что в 1980 г., будучи лейтенантом, он участвовал в боях за Луркох в провинции Фарах, когда погиб знаменитый генерал-майор Хахалов. Получил медаль За Отвагу. В 1984 ему даже привелось жать руку М. Горбачеву на одном из его встреч с ветеранами в Москве.

- А что же вы не перебрались в Москву, с вашими заслугами перед Родиной, с вашим стажем военного летчика?

- Да кому я там нужен? Тогда Советы крепко стояли, кто мог подумать, что все развалится? И потом, куда уйдешь из родины детства?

Я видел его несколько раз позже, он сидел в своей неизменной позе – вытянув и положив левую ногу на бордюр, в зубах у него торчал бычок, должно быть, подобранный тут же неподалеку. Он молча сидел и смотрел в землю перед собой. Я не смел к нему подойти.